сюда...
Автор: Волкова Елена и Франклин.
Бета: не было…
Жанр: все подряд… почитайте, что ли…
Краткое содержание: что бы было, если бы вдруг одна компания людей получила Силу Иных.
Пожелания относительно размещения: Любое размещение фика на других сайтах без разрешения автора будет строго... короче, спросите разрешения.
Предупреждение: почти полное отсутствие Договора, привычных Городецкого/Завулона./Гессера, СЛЕША!!! и т.п.
Посвящение: развалившемуся Клубу посвящается…
Дисклеймер: права на оригинальный мир Дозоров принадлежат Лукьяненко и Ко. Ничего не надо.
Часть первая.
Белое на белом.
Белое на белом.
Сходство с реальными людьми и событиями возможно, но слишком обманчиво.
Пролог.
Веселый смех и голоса. Когда-то их было много... теперь - единицы. Из старых почти никого. Майя присаживается на корточки перед болезненно сжавшей виски Светланой.
- Они же все и вправду Темные... - шепчет Света. - Они все Темные, мне так плохо, столько Тьмы вокруг.
- Ну ты что... - это Антон, он сидит рядом с ней на лавочке. - Ну, ты что, ну давай уйдем, давай пойдем куда-нибудь...
Майя смотрит на разыгрывающуюся комедию. Впрочем, это никто не доказал пока, что люди не чувствуют в действительности всего того, о чем они говорят. Разве что видно, что несут полную чушь.
“Эх, Антон, что же ты шило на мыло поменял? - подумала Майя, - Хотя, твоя, теперь уже бывшая, жена была не точно такой же. В Анечке, по крайней мере, было больше детской непосредственности и меньше отлакированного годами встреч с поклонниками актерского искусства. Может она и вправду чувствует, предположим, мне тоже стало немного не по себе от всего этого шума и гама. Только противно становится смотреть на картинно поджатые губки, на гримасу боли на личике, которому давно нужно было бы быть замужним личиком, но что уж тут... незамужние натуралки тоже не редкость. Жди принца, Света, ты его дождешься. Жалко только, что я сразу не разглядела в тебе того, кем ты являешься.
Впрочем, тем замечательным летом я была рада любому, кто казался мне единомышленником, таким же психом, как и я, который любит смотреть японские мульты и потом пытается рисовать, писать... Тогда нас было мало. И даже Света казалась мне манной небесной. Мне было столько, сколько сейчас ее новой игрушкой, светлому замечательному созданию, которое сейчас с неподдельной тревогой заглядывает ей в глаза и пытается уловить малейший намек на желание куда-то двинуться.
Почему это произошло? Почему случилось так, что все рассорились и приехав, вместо родной дружной компании я увидела незнакомых мне людей, которые с обожанием смотрели в глаза единственной и неповторимой Рини? Толпу, которая была готова носить ее на руках. Может так должно быть?
Может должен быть вот такой лидер, которого все будут носить на руках, в слепом поклонении не видя всех недостатков? Может это правильно? Может правильно то, что кто-то находится в фаворе и купается в лучах внимания, не только всеобщего, но еще и ее, Её Святой Королевы Мира? Может это правильно, что кто-то, оказавшись в опале из-за высказанного мнения, стоит в стороне и вещает кому-то на ухо, что все прогнило, что она ни фига не святая, а просто ведьма, научившаяся двум заклинаниям и теперь с успехом ими пользующаяся?”
- Майя... - девушка подняла голову. Предмет её размышлений стоял напротив, приветливо улыбаясь. - Мы пойдем. Ты как?
- Я? - Майя встала и обняла девушку. - Я пожалуй еще останусь.
- Ну, как хочешь, а мы, пойдем. Мне нехорошо. Сама понимаешь, - она повела вокруг рукой, - слишком много их стало, - они расцеловались и Света пошла прощаться с остальными.
Майя смотрела ей вслед. “Правильно ли то, что я не могу все это сказать ей прямо в глаза? Эй, мы же Светлые, мы одной крови, почему я боюсь, что правду воспримут в штыки? Наверное потому, что я помню как правду воспринимали раньше. Мы никогда с ней не были друзьями. Я никогда не считала ее плохой. Но и не считала особо хорошей. Мне жаль? Наверное. У нее нет настоящих друзей. Таких, которым она сама доверяла бы так, как нужно доверять друзьям. Ей то доверяют и верят. А вот она?”
- Светлая...
Девушка обернулась на ехидный голос. Шеат. Еще Док, еще - Франклин, и еще куча всяких имен, которые никто не в состоянии запомнить. Что-то от него не то стало исходить в последнее время. Не то, чтобы она перестала чувствовать себя комфортно рядом с ним. Просто что-то неуловимо изменилось.
- Привет, Темный.
- Здоровались...
- Что-то хотел?
- Просто... - он присел рядом с ней на лавочку и сказал, указывая на прощающуюся с народом Рини - Что, наша принцесса пошла домой?
- Вроде того... Тебя это волнует?
- Ни в коей мере.
Майя усмехнулась.
Тем временем происходило что-то не то. Рини повернулась к Дэймону, чтобы попрощаться и с ним, но тот наградил ее презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:
- Катись. Тебе здесь не рады.
Светлана склонила голову набок и нехорошо уставилась на парня.
- Вот как? Ну, я полагаю, что не рады мне здесь далеко не все, а только некоторые, с позволения сказать, личности.
- Катись, катись. Давай. Если ты думала, что я тебе руку подам - увы. Ты ошиблась, - ответил парень и развернулся к ней спиной.
Девушка в бешенстве уставилась на него.
- Хорошо, - прошипела она сквозь зубы, - хорошо, Дэймон, я это запомню.
Парень не отреагировал. Светлана гордо развернулась и пошла прочь, махнув рукой своей свите. Но не тут то было. Через несколько шагов она буквально на ровном месте запнулась и растянулась во весь рост. Толпа Темных, от которой она не так далеко ушла, дружно захохотала.
- Мальчики, - ну зачем же вы так, - укоризненно протянула одна из присутствовавших ведьмочек. - Можно было бы и поласковей.
- А что, - раздался злорадный голос недавно пришедшего в увольнение Волка, - как получилось.
Светлану тем временем общими стараниями подняли и отряхнули. Она злобно оглянулась на толпу, но в ней так засвистели и заулюлюкали, что она предпочла за лучшее убраться и побыстрей.
Если бы Майя могла смотреть через другое пространство, то она бы заметила, как в момент падения к ногам Светланы от толпы Темных протянулись призрачные щупальца из серого тумана и, обвив ее ногу, резко потянули на себя. Но, к сожалению или к счастью, она этого не умела, и только недоуменно посмотрела на веселящихся Темных.
- Мы тоже, пожалуй, пойдем... - сказала Шеат, собираясь.
- Уже? - Майя закурила и посмотрела на часы. - Я, пожалуй с вами.
- Как ты думаешь, что бы было, если бы вдруг оказалось, что мы - Иные?
- Если бы воплотилась реальность Лукьяненко?
- Да.
- Хм... это интересно. Хотя, я думаю, что если бы воплотилась реальность Лукьяненко и мы, не дай бог, стали бы Иными, то тут заварилась бы такая каша, о которой не пришло бы в голову никому написать. Одно дело фантазии писателя. И совершенно другое - реальность. Это в книгах все такие добрые и благородные. На деле все спасали бы только свою шкуру.
- Ты не Светлая. Я знаю.
- Как это соотноситься с моими словами?
- Только Темный, настоящий Темный смог бы такое сказать.
- Док, я Светлая.
- Думаешь?
- Знаю.
- Мне казалось, что со стороны лучше видно. Тем более теперь, когда я...
- Когда ты что?
Но парень молчал. Майя приподняла бровь, в ожидании ответа.
- Это не важно. Что для тебя главное в жизни?
- Жизнь и свобода.
- Слова Темной. Жизнь и свобода, Майя. Просто жить. И быть свободным. Не помнить границ. Вот это то, чего добиваешься в жизни ты.
- По-моему, это вполне естественно. Только пути к жизни и свободе у нас с тобой разные, Темный.
- Разве?
- Правда. Ты не склонишь меня на сторону Тьмы. Я со своей стороной. И знаешь еще что...
- Что?
Майя привстала на цыпочки и шепнула на ухо слегка наклонившемуся Шеату:
- Я знаю, что я Темная. Только это для меня гибель. Неминуемое саморазрушение. Поэтому я Светлая. Поэтому я должна идти по пути Света. Или я погибну.
Глава первая.
Маленькое примечание... Если кто не читал Васильева (Лик Черной Пальмиры), то может кое-что не понять
В одну отвратительную октябрьскую пятницу, под проливным дождём, без зонта, промокшая и злая, я возвращалась домой. С чего я злилась - чёрт меня пойми, но теперь я могу предположить, что злилась я оттого, что чувствовала приближение чего-то мне, на тот момент, совершенно не нужного.
Я свернула на свою улицу и пошла за домом. Было уже достаточно темно и, как назло, не горел ни один фонарь. В кустах что-то прошуршало, и на дорогу передо мной вылетел соседский кот, огромное серое дьявольское создание, не похожее ни на одного из знакомых мне котов. Он посмотрел на меня, злобно зашипел и бросился наутёк оттуда. Послышался неторопливый стук каблуков. У меня за несколько последних часов возникло впечатление, словно кто-то тихо им последовательно следил за мной. Я сделала несколько шагов и резко обернулась.
За моей спиной стоял мужчина. Среднего роста, в белом плаще из блестящей ткани. Капюшон скрывал его лицо. Он не двигался, и хотя я почти физически чувствовала, как он напряжен, я понимала, что от него не может исходить серьёзной опасности... По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
Мужчина кашлянул.
- Тебя зовут Майя? - спросил он.
Я сделала шаг назад.
- Ты - Майя? - он сделал шаг ко мне. - Если ты Майя, то у меня есть кое-что важное для тебя.
Я отступила еще на несколько шагов.
- Я - не Майя. Вы ошиблись, - ответила я, повернулась и быстро пошла прочь.
- Не Майя? - его голос был растерянным. - А по всему выходит, что ты и есть Майя... - он пошел вслед за мной. - А ты не знаешь Майю? Она живет в этом доме.
- Нет, не знаю, - я ускорила шаг, до поворота оставался какой-то десяток метров
- Подожди, - он нагнал меня и крепко схватил за руку.
- Мужчина, я сейчас позову милицию! - возмущенно воскликнула я.
- Валяй, - безразлично сказал он. - Ты мне рассказываешь где живет Майя, а потом хоть ФСБ зови.
В голове почему-то вертелась сцена из “Джентльменов удачи”. “Девушка, а девушка, а вас как зовут? - Маша. - А меня Федя. - Ну, и дура.”
- Послушайте, что вы мне тыкаете, я даже имени вашего не знаю? - я дернула руку, но его пальцы крепко обхватывали мое запястье. - Вам от меня нужно про Майю какую-то узнать? Так вот я не знаю никакую Майю. Я тороплюсь домой, отпустите меня, в конце-концов!
- Мне почему-то кажется, что ты мне врешь...
- Мне почему-то кажется, что приставать к девушке в столь поздний час под проливным дождем немного неприлично.
- И все же, меня интересует...
- Слушайте, меня ждут дома. Наверняка уже волнуются, понимаете? Я не знаю никакой Майи. А даже если бы и знала, то не стала бы рассказывать первому встречному о том, где она живет. Понимаете? Мало ли зачем она вам нужна, может вы убить бедную девушку собрались? А я, получается, ее подставлю. Нет.
- А может, если ты не расскажешь мне где она, то я тебя убью, - наклонившись ко мне, зловеще прошелестел мужчина. - Не приходило в голову?
Хлопнула дверца машины. Шурша кустами, на улице появился второй, такой же, как и первый, только чуть-чуть выше ростом. Он посмотрел на меня. Подошел к первому и спросил:
- Может не стоит возиться?
- Стоит - отрезал первый.
- Тогда не дави так. Ты знаешь, что это может плохо для нас закончиться. В конце концов, если так будет с каждым, то я откажусь от этой идеи.
- Но ведь до этого никто не выделывался. А предыдущая просто упала в обморок, - ответил первый, сверля меня взглядом.
- Но эта ведь упирается. Слушай, может, плюнем на эту затею? Никого ведь нет, а эти не смогут сделать того, что от них действительно потребуется.
- Откуда такой пессимизм?
- Оттуда. Слушай, я знаю одно местечко, там можно отсиживаться тысячелетиями...
- Да нет. - Первый тяжело вздохнул и спросил, обращаясь ко мне: - Ну, что, девочка? Ты знаешь Майю?
- Нет, - ответила я. - Я не знаю никакой Майи. Вы, ребята, не убийцы, но мне заранее жалко девушку, мне кажется, что никаких хороших вестей вы ей не принесете. Так что, даже если бы и знала, то ничего не сказала бы.
Он отпустил мою руку, задумчиво глядя на меня.
- А в ней что-то есть... - задумчиво протянул он. - Тебе так не кажется?
- Кажется. Это итак видно, что в ней что-то есть, - проворчал второй. - Нам Таня ясно и четко сказала - найдите мне Майю. Это - не Майя.
- У нас даже слепка ауры нет. Как мы можем быть уверены? А эта вполне подходит.
- Так, нам было сказано про Майю. А кто это такая, я даже не знаю... Тебя как зовут?
- Да вам какое дело?! - я все же смогла достаточно сильно рвануть руку, для того, чтобы вырваться. - Вы не меня искали. Все. Я - не Майя. Счастливо оставаться.
Я развернулась и пошла прочь. За моей спиной послышался весьма отчетливый смешок, но я не оглянулась. В груди тяжело бухало сердце. У меня было такое ощущение, что оно сейчас не то остановиться, не то разорвется. Как будто я пробежала километров десять без остановки. Ничего не знаю, ничего никому не скажу.
До своего подъезда я буквально добежала. Бухнула изо всех сил дверью, словно от этого что-то зависело, и взлетела к себе на этаж. Сердце продолжало громко и отчетливо стучать.
- Ты чего? - удивленно спросила мама. - Черти гнались?
- Почти, - буркнула я, стаскивая “камелоты”, - Мною сегодня никто не интересовался?
- Нет. Вообще никто не звонил и не приходил. А что?
- Да так...
Я пошла на кухню, быстро слопала ужин и закрылась у себя в комнате.
Сказать, что мне не понравился повышенный интерес к моей персоне со стороны неизвестных мне людей - не сказать ничего. Если честно, то я очень испугалась. Мало ли почему и кто мог мною интересоваться, но я привыкла доверять своей интуиции, а интуиция вопила истошным голосом, что ничего хорошего мне эти двое не сулят.
Мне стало действительно страшно. Я почувствовала, как с каждым шагом ко мне приближается то, чего мне хочется меньше всего на свете. Что-то страшней, чем неизвестность и смерть. Пугающая до зелёных чертиков определённость. От неё некуда бежать. Она уже перед тобой. Просто ждёт, когда ты отдашь свою судьбу в её руки.
Я помотала головой. Ерунда.
Просто надо быть чуточку поосторожнее.
Жизнь пошла своим чередом. Я так же ходила на работу, встречалась со своими друзьями, пыталась наладить личную жизнь, хотя последняя никак не хотела налаживаться, занималась тем же, чем я занималась обычно.
А потом все рухнуло.
Умерли мои родители.
Я в тот день очень не хотела уходить на работу. Как-то тревожно мне было от того, что она почти всю ночь не спала, что у мамы опять болит сердце, а отец с самого утра сам не свой. Было такое ощущение, как будто над их головами что-то нависло. Я уже почти решилась позвонить и сказать, что заболела и что несколько дней посижу дома, но мама сумела меня убедить в том, что с ней будет все хорошо.
Зачем я ее послушалась?
Когда я вечером пришла, то уже ни чем не смогла помочь.
Инфаркт. У обоих. Сначала мать, а потом отец, видимо увидев, что ей плохо.
Он не смог вызвать скорую.
Беготня по похоронным бюро, свидетельства о смерти, морг, гробы, церковь, кладбище.
Стоя на пронизывающем ветру, я как-то равнодушно думала о том, что народу собралось в три раза больше, чем я могла себе представить, что это похороны моих родителей, единственных живых существ, которые меня по-настоящему любили, а мне как-то... все равно? Нет, не все равно, просто сил нет смотреть на причитающих теток, на их друзей, которые зачем-то дружно совали мне деньги, объясняя, что мне без них будет плохо, а это хоть как-то поможет.
Я это итак знаю. Зачем лишний раз напоминать? Не нужны мне ваши деньги, у меня все есть. А то, чего у меня нет - вы мне не сможете дать.
Поминок не было. Это было пожелание мамы, она часто говорила, что не хотела бы, чтобы в ее доме кто-то жрал в три глотки за упокой ее души. Просто чтобы звучала ее любимая музыка.
Зато я в тот день напилась как никогда в жизни. Тупо, в одиночку, никого не позвав, выдворив всех, кто мог помешать этому акту вандализма по отношению к собственной печени, я напилась и уснула, завернувшись в одеяло, под которым спала моя мама. Под которым она больше не могла уснуть, так как уснула навсегда.
Я отчетливо поняла на следующее утро, что квартира умерла вместе с ними, и что, наверное, лучше было бы сделать кримирование и поставить красивую вазочку с их пеплом на почетное место, чтобы иметь хотя бы иллюзию того, что я не одна. Но было уже поздно.
Все две недели положенного мне отпуска, я просидела дома, отключив телефон и не открывая никому дверь. В предпоследний день отпуска, я позвонила на работу и попросила еще несколько дней за свой счет.
Я не представляла как дальше жить.
Раньше все было просто и ясно, меня всегда кто-то ждал дома, даже если я была одна, меня кто-то ждал.
Если учесть, что за несколько дней до смерти родителей, я рассталась с очередной подружкой, которая продержалась достаточно долго и которую я даже почти любила. Плохо рассталась, грязно, с руганью, с взаимными обвинениями, и прочими прелестями плохих расставаний, и никто не мог просто прийти и как-то поддержать меня, я просто не пускала, то можно представить во что я превратилась за две недели.
Нужно было приводить себя в порядок.
Первым шагом к порядку, стал полноценный завтрак в шесть утра. Я не ложилась, я вообще как-то не испытывала особой потребности во сне, бывает. Поэтому, приняв решение жить дальше (до того момента были сомнения в полезности дальнейшего жития), я не стала откладывать его исполнение в долгий ящик и потащилась на кухню.
Мне кто-то давным-давно говорил, что мытье посуды успокаивает. Ну, когда перемываешь примерно такую гору, какую я перемыла в то утро, то есть время, чтобы успокоится и отвлечься.
Половина продуктов в холодильнике безнадежно испортилась. Выкинув тухлое, принюхавшись к разбитому яйцу и глотнув молока из пакета (повезло в обоих случаях) я приняла героическое решение сделать омлет с сыром, благо был не засохшим (на удивление) как раз тот сорт, который подходил для этого предприятия.
Завтрак, ванна (полтора часа отмокания и полтора часа тщательного промывания волос, а так же всяких косметических процедур, о которых я успела забыть за две недели), потом тщательное вылизывание каждого уголка в квартире в течение почти восьми часов, после чего - все же включила телефон, потом телевизор, потом подсоединила дверной звонок.
Приняв душ, я вышла посмотреть на результат своей работы. Квартира сияла, как никогда. Мне прямо приятно стало до невозможности.
Замотавши голову полотенцем и надев теплый халат, я спустилась вниз, чтобы забрать газеты, если не все еще уперли. И даже почти не удивилась, когда обнаружила там околачивающегося возле почтовых ящиков мужчину в блестящем белом плаще с надвинутым на лицо капюшоном.
- Добрый день, - сказала я, открывая ящик, из которого посыпались на пол газеты, письма с соболезнованиями (почему-то письма были только с соболезнованиями) и пара журналов.
- Добрый вечер, - деликатно поправил он, откидывая капюшон. - Полагаю, Майя?
- Возможно... - уклончиво ответила я, разглядывая его лицо. Красивый... Благородный, я бы так сказала. - Что-то хотели?
- Поговорить. В прошлый раз вы отказали мне в общении...
- Вы решили, что теперь - не откажу? - я собрала с пола корреспонденцию и посмотрел на него.
- Я решил, что у вас было время, чтобы подумать. Тем более, что я теперь точно знаю, что вы именно тот человек, который мне нужен.
- Хм... - я посмотрела на заголовок газеты, самой свежей, судя по запаху и бумаге. Он гласил: “Необъяснимые убийства по всему миру! Самые невероятные версии и их подтверждения только в нашей газете!” Небольшая приписка внизу предлагала обратиться к странице восемь. - Я полагаю, вы достаточно давно здесь ждете?
- Достаточно.
- Тогда пойдемте ко мне. Думаю, вы проголодались.
Мужчина удивленно посмотрел на меня.
- Нет, ну лучше было бы, если бы я оставила вас здесь ждать дальше, или послала вас на три буквы? Пойдемте. У меня достаточно паршивое настроение для того, чтобы вас послушать.
- Будете кофе? Ужина придется немного подождать, я еще не успела ничего приготовить.
- Не стоит беспокоится...
Он стоял на пороге, обозревая маленькую прихожую и тот кусок комнаты, что открылся ему из дверей.
- Помниться, в нашу предыдущую встречу, вы не были столь любезны.
- Погода была паршивая. Когда гоняешься неизвестно за кем, неизвестно где и неизвестно зачем, поневоле не будешь слишком любезничать. Впрочем, вы тоже не стали особо расшаркиваться, - он наклонился, развязывая шнурки на ботинках. Безукоризненно чистых белых ботинках, несмотря на грязь, царившую на улице.
- Проходите на кухню, - сказала я из комнаты, где переодевалась. - Мне как-то ни разу не приходило в голову расшаркиваться с мужчинами, которые ни с того ни с сего поздним вечером пытаются мне что-то объяснить.
Я натянула джинсы (любимые драные джинсы), футболку и пошла на кухню.
- Курите? - спросила я, обозревая его серый безупречный костюм.
- Нет.
- А я курю. И еще хочу есть. Будете?
- Не откажусь.
Воцарилось молчание.
Меня рассматривали.
Осматривали со всех сторон на предмет сходства с исходными данными, я это чувствовала.
И чувствовала, что в принципе мне ничего не угрожает.
Я наливала на сковородку масла, возилась с овощами, словно так и было нужно, словно он каждый день сидел у меня на кухне, пока я готовлю ужин. Словно все это уже происходило сотни раз. Хотя я прекрасно понимала, что никаких таких чувств у меня не должно возникать.
- Так что вы хотели? - под крышкой уютно булькало овощное рагу, пожалуй единственное блюдо, которое я с удовольствием готовила и с не меньшим удовольствием потом ела. - Вы сказали тогда, что необходимо передать мне какую-то информацию.
- Да... - он растерянно огляделся. - Но я вижу, что уже запоздал с этой информацией...
- В смысле? - внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз.
- Я должен был предупредить вас об опасности угрожающей одному из ваших близких. - Он опустил голову. - Я вижу, что совершил большую ошибку, что не настоял тогда на нашем общении.
- У меня было два близких человека на тот момент.
- Увы...
Он опустил голову.
- Вы хотите сказать, что это можно было предотвратить?
- Да, - взгляд из-под густой челки.
- Как?! И вы промолчали?! Почему вы тогда мне не объяснили в чем дело?!
Он замялся.
- Я не уверен, что вы готовы получить эту информацию.
- И все же вы считали, что я смогу ее воспринять тогда.
- Тогда был микроскопический шанс все исправить. Сейчас это может плохо кончится.
- Еще бы... И все же, - я закурила, пытаясь успокоиться, - вы могли мне сказать тогда. Сейчас мне вообще нечего терять, так почему бы ни рассказать?
Он смотрел куда-то в сторону.
- Мне кажется, или вас ведут? - спросила я.
Он промолчал.
- Что-то мне это напоминает... Слушайте, вас как зовут-то? Мое имя вы знаете, но вот вы кто?
- Андрей. Подождите несколько секунд, мне не давали полномочий вам все рассказывать. Я должен был только предупредить вас и все.
- Предупредить? Насчет чего вы меня должны были предупредить, Андрей? Не поздно ли предупреждать?
- Поздно, - согласился он. - Во всех отношениях поздно. - Его взгляд прояснился. - Я должен вас отвести в одно место.
- Никуда я с вами не пойду! - возмутилась я. - Какого черта? У меня еще даже ужин не готов? Я что же, по вашему, вот так просто все брошу и рванусь за вами?
Он тяжело вздохнул, взъерошил волосы, расстегнул пуговицы на пиджаке и подраспустил узел галстука.
- Слушайте, это необходимо...
- Плевала я!
- Ну, раз так... - он сдался.
Как-то легко сдался.
Я поняла, что мне это напоминало. И одна сумасшедшая мысль закралась ко мне в голову, но я сама ее так испугалась, и она тут же сбежала. Я понимала о чем он поведет речь, но не представляла как можно было изменить судьбу матери. Я встала, чтобы помешать рагу. Удивительно, как оно еще не подгорело?
Он несколько минут молчал.
- Есть будете? - спросила я.
Он кивнул. Я разложила по тарелкам еду и поставила ее перед ним. Положила вилку. Отрезала несколько кусков хлеба и положила их в стоящую на столе плетеную тарелку, специально для этого предназначенную.
Села напротив и вновь закурила. Прошлая сигарета, забытая мною в пепельнице, дотлела до фильтра и погасла.
Мне с каждой минутой становилось все больше не по себе. Как будто что-то стучалось в мою дверь. Что-то мне настолько не нужное, настолько неуместное в моей жизни теперь, что стало как-то тоскливо, как-то не по себе. Мужчина, видимо разнервничавшись, забарабанил пальцами по столу.
- Не знаете с чего начать? - вкрадчиво поинтересовалась я, стряхивая пепел.
- Пожалуй, да, - признался он. - В первый раз оказываюсь в такой ситуации.
- Тогда начните с начала.
- Если я начну с самого начала, то это займет слишком много времени.
- А я не тороплюсь. Поверьте, в данный момент у меня есть некоторое количество времени, чтобы вас послушать. Тем более, что рассказ обещает быть весьма увлекательным. Рискните.
- Знаете, меня не этому учили, - он откинулся на высокую спинку стула.
- А чему учили?
- Многому. Но не этому. Не объяснять как устроен мир.
- А вы попробуйте. Быть может это - ваше призвание. Покушаете - и попробуйте рассказать. - Он нерешительно взял вилку. - Можете не бояться, я туда не насыпала яду. Надеюсь, вам даже понравится. По крайней мере, до сих пор на мою стряпню жаловались крайне редко.
Он улыбнулся и отправил в рот небольшое количество рагу.
- Хм... А это вкусно, - сказал он, прожевав.
- Ну, так ешьте, - я улыбнулась ему в ответ. - Хоть кто-то может оценить мою стряпню.
Полчаса спустя, когда с ужином было покончено, мы сидели в гостиной, захватив по чашке горячего чая. Мой гость окончательно расслабился, снял пиджак и галстук и устроился, заложив ногу за ногу на диване. Я села в свое любимое кресло, подобрав ноги под себя и поставив на подлокотник пепельницу. На его лице вновь проявилось растерянное выражение. Я закурила.
- Ну, про Лукьяненко вы слышали, наверное, - начал он, после некоторой паузы.
- Я его очень люблю. Прочитала все, что он выпустил на данный момент. Жду следующих книг.
- Ждете? Но ведь он... умер, - Андрей удивленно на меня воззрился.
- Как?
- Вы что, телевизор не смотрите и газет не читаете?
- Последние недели две - нет, - осторожно сказала я. - А что?
- Так вы ничего не знаете? Хотя, это, наверное, даже к лучшему.
- А что я должна знать?
Он переменил ноги и сообщил:
- Для начала, вы должны знать, что-то, что написал Сережа - частично правда.
- Лукьяненко?
- Историю он выдумал, но в общем и в целом, герои (за исключением Егора - его он придумал), их описания - верны. Как верно было и то, что существует два Дозора, Инквизиция, что есть Темные и Светлые. Все это - верно.
- Чудесно. Кажется, я допилась, - пробормотала я.
- Нет, поверьте мне, если бы дело было только в том, что у вас началась белая горячка, то все было бы гораздо легче. Факты таковы, все это правда. Чистая. Я не могу врать.
- Вы - Светлый, стало быть.
Он кивнул.
- Ну, и чего? Положим, если Лукьяненко был прав, то врать вы можете и очень даже. Ложь во спасение, так сказать.
- Когда я попытался установить с вами контакт в первый раз, - продолжил он, проигнорировав мой сарказм, - все оставалось на своих местах. Два Дозора, Инквизиция...
- Светлые, Темные, - нетерпеливо перебила я. - Дальше что?
- Дальше, на одном из слушаний в европейском бюро Инквизиции, по пустяковому делу, как говорят, один из инквизиторов занял соответствующую ему сторону. Когда его попытались урезонить коллеги, он нанес удар. Что было потом - не вполне ясно, но вроде как Инквизиция нарушила свой статус “кво” и по всему миру прокатилась волна убийств Иных. Погибли почти все. За две недели было столько разрушительных битв, сколько их не было за последние три тысячи лет, с самого момента заключения Договора. Кстати, его больше не существует. Мы находимся в положении войны. Хотя, пока непонятно с кем воевать, - он неприятно усмехнулся.
- Чудно, - я опустила голову. - При чем тут я?
- Вы? Тут начинается некая не вполне понятная мне история. Ваш город исторически был защищен некими артефактами. На его территории нельзя было проводить никаких битв, он вообще был максимально защищен от магии. Максимум, который тут можно было делать - заколачивать гвозди и убивать комаров файерболами. Однако, это не мешало мелким ведьмам творить свои мелкие пакости. Одна такая как раз жила рядом с вами.
- Жила?
- Да, она погибла, когда местные дозоры устроили бойню за городом. Она давно точила зуб на вас и на вашу мать. Но, видя, что вы, как и она, неинициированная Иная, редкий случай, кстати...
Я даже забыла удивиться.
- ...Она не посмела в открытую напакостить вам. Не зная что из этого выйдет, не представляя на какую сторону вы встанете и чем это для вас обернется. Но тут ей представился случай. Вас заказали ей, один ваш “доброжелатель”, попросил ее как-то вам насолить, о чем я и должен был вас предупредить. У нее как раз оставалось последнее гарантированное ее лицензией право на настоящее колдовство.
- Так значит, если бы я тогда все же вас дослушала... - я опустила голову. - Так это я виновата в том, что мои родители мертвы.
- Боюсь, что никто не смог бы этому помешать. По прогнозам, в тот момент, когда проклятье должно было начать свое действие, барьер над городом должен был прорваться и здесь стало возможно творить все, что душе угодно. Законов уже не существовало. Я просто должен был вас предупредить.
- Предупредить? Не помочь?
- Нет. Я приезжал сюда буквально на несколько часов. Мой путь лежал дальше, я не имел права задерживаться.
- Значит, если бы я тогда не испугалась, то мои родители были бы живы...
- Боюсь, что нет.
- Почему?
- Вообще, моей задачей было спасти вас от проклятья. Но увидев, что вам, в общем-то, ничего не угрожает, я поехал дальше. А вашим отцу и матери, навряд ли бы кто-то смог помочь. Старая карга накопила столько злобы и силы, что я удивляюсь, как проклятье локализовалось только для двух человек. По идее, должно было разнести не меньше, чем квартал. Все что угодно, вплоть до землетрясения.
- И вы это так оставили? - я подняла голову и посмотрела ему в глаза. - Вы, Светлый, это так оставили?
- Тогда передо мной стояла другая задача. Поймите это, я должен был убедиться в том, что именно вам ничего не угрожает. Ваша семья - это была задача максимум. И никто не давал мне приказа во что бы то ни стало спасти не только вас, но и их.
- А люди? Которые могли погибнуть... Впрочем, если Лукьяненко писал верно, то я вам сразу говорю, что я терпеть не могу обе стороны и не встану ни на одну из них.
- У вас есть выбор?
- Да. Пока я остаюсь неинициированной, у меня есть выбор. В конце концов, у меня всегда есть выбор каким именно образом наложить на себя руки. Свобода выбора... Ужасная штука...
- И вы предпочтете умереть?
- Однозначно. Я вижу, что все, что бы вы ни делали оборачивается против людей, против тех, ради кого все это делается. Так что разговор наш может быть только коротким. Если вы хотели мне что-то предложить, то я вам сразу говорю - нет. Если бы я хотя бы могла отомстить за смерть моих отца и матери, то я бы еще подумала. Но я этого не могу. Я бы сразу ушла в Инквизицию, если бы меня инициировали при Договоре. Теперь - увы.
Мужчина задумался. Мне очень захотелось выпить. Так захотелось, что прямо сил не было, а вставать - так кто бы мне чего нехорошее сделал, чем вставать. Перед глазами стояла (плескалась и булькала) “кровавая Мери”, во всей своей красе. Однако, так и спиться недолго.
- Вы должны... - мужчина замялся. - Понимаете какое дело... По последним данным, нигде в мире не осталось Иных, кроме этого города. Да и то - неинициированные. Все. Но вы тут есть. И вас много. Я не знаю что хранило этот город. Но вы и те, кто тут остался - последняя надежда.
- Последняя надежда на что? - я закрыла лицо ладонями. Теперь я понимала почему мне так захотелось выпить.
- На то, что мы сможем победить Тьму и возродить мир. Возродить Россию, чтобы было хорошо. Всем хорошо, понимаете?
- Счастье для всех, каждому, и пусть никто не уйдет обиженным?
- Нет, это немного не то. Но мы сможем. Если мы соберем всех, если мы сейчас не позволим Тьме развиться и взять верх, то мы наконец сможем воплотить то, что так мечтали воплотить не один десяток тысяч лет, - он встал с дивана, подошел ко мне и присел передо мной на корточки. “На ребенка нельзя давить ростом...” - не моя мысль, чужая... - Вы нужны нам. Как нужны нам ваши друзья. Я нашел архивные записи местного Дозора. Вы были все вместе, вас тянуло друг к другу. Поймите, ну как вы не можете понять, вы все нужны нам. А мы нужны вам. Особенно сейчас, когда вы остались одна.
- Нечестно...
- Это правда. Майя...
Мое имя как-то странно прошелестело на его губах.
- Майя, послушайте, ведь вы не найдете покоя ни в работе, ни в учебе. Поверьте мне, я через это прошел. Особенно, после того, что вы узнали почему все это случилось, почему ваши родители погибли. Вы не сможете спокойно жить, жажда мести будет сжигать вас изнутри до тех пор, пока вы не перегорите. Не превратитесь в пепел. Я могу дать вам успокоение...
- Как расчетливо...
- Просто я прошел примерно через это же... Я многих похоронил, но своих самых близких - из-за Темных. И я не смог отомстить, я не смог даже на дуэль их вызвать. Потому что все, что Темные делали - было одобрено Договором. Понимаете?
Я согнулась в кресле, понимая, что слезы уже жгут веки, а самое последнее, чего бы мне хотелось - расплакаться перед ним. Но мне почему-то было жалко его, а не себя.
- Майя, послушайте меня... - его голос доносился словно издалека. - Послушайте, ведь ничего уже не изменить, ваши родители мертвы, все. Надо жить дальше... - я чуть не расхохоталась пополам с отчаянно душимыми мною рыданиями. Единственный человек, который мне это сказал - мужчина, которого я вижу второй раз в жизни. - Зато вы можете предотвратить такое в тысячах семей. Вы можете помочь нам, стать нашей и не позволить Тьме вновь стать сильной. Вы можете помочь людям быть счастливыми, можете сделать так, что такое больше ни с кем не случиться, поймите это.
- Горько... Больно... За вами попятам идет горе...
- Это пройдет. Это пройдет, только пойдемте со мной. Там вы найдете свой дом, там вы найдете новую семью. Там будет хорошо, там вас ждут, Майя.
Он поднял мою голову, крепко сжав ее в ладонях, которые оказались неожиданно большими и теплыми.
И нежными.
И какими-то родными.
Я уже плакала, я не могла остановить поток слез, возможно потому, что не проронила ни слезинки с тех пор, как гробы опустились в землю. И теперь плакала за все две недели невыносимого одиночества, на которое, впрочем, обрекла себя сама.
А он все шептал мне что-то ласковое, и от него пахло, как может пахнуть только от очень родного и близкого человека. И у меня даже не возникло мысли, что это не правильно, ни когда он стал губами стирать слезы с моего лица, ни когда мы стали целоваться.
Ни потом, когда в полумраке наступившего осеннего вечера он прикасался к моей коже так, как никто не прикасался, я чувствовала, что он меня ведет, куда-то очень далеко, гораздо дальше, чем вся моя прошлая жизнь. Но на самом пороге я словно обернулась, перед тем, как меня захлестнули волны экстаза, переводя в другой мир, а он с испуганной, но все же улыбкой, всматривался в мое лицо, крепко держа мою руку в своей, давая мне ощущение тепла и любви, не давая скатиться не в ту сторону Силы.
И потом, когда он, все еще держа меня за руку, гладил по голове, успокаивая, почти усыпляя, я услышала его тихий шепот:
- На грани... Черт возьми, на грани... Почему? Чем вас всех так притягивает Тьма?
На утро я ничего не спросила. Просто встала, накинула длинную футболку и пошла готовить завтрак. Включила центр. По радио крутили Пилота:
Знаю я, что где-то есть Она -
Звезда единственная верная.
Остатки слез рисуют по глазам круги
Я вижу мир, в нем отразились мои сны
Натяну на пальцы звездных нитей прядь,
Уйду в себя и никогда не буду спать.
Что ты наделала печаль?
Что ты наделала печаль?
Звезда единственная верная.
Остатки слез рисуют по глазам круги
Я вижу мир, в нем отразились мои сны
Натяну на пальцы звездных нитей прядь,
Уйду в себя и никогда не буду спать.
Что ты наделала печаль?
Что ты наделала печаль?
После - пошла собирать свои вещи, только необходимое, но все равно набралось три приличных чемодана. Одной музыки да рисунков и красок на чемодан. Не говоря уже о тетрадках, паре любимых драных джинс, банданах и прочей дребедени, которая так важна в восемнадцать лет.
Как успокоиться мне?
Как уснуть?
Ослабить поводок.
Мир перевернуть!
Как уснуть?
Ослабить поводок.
Мир перевернуть!
Он молча сидел на диване, наблюдая за моими сборами. Такой же респектабельный, как и вчера. Когда все было готово, и я устало опустилась на кресло, он подошел ко мне, собираясь что-то сказать, но я приложила пальцы к его губам, заставляя замолчать.
- Я знаю зачем ты это сделал. Можешь мне ничего не объяснять.
Он опустил голову мне на плечо. Я продолжала слушать льющуюся из динамиков музыку:
Ночь. Сточная труба не спит. Она
Вострозубая. Вышколенная.
По что и крысам спать - они не знают Тьмы
Для них все одно - жратва, что я, что ты.
Натяну на пальцы звездных нитей прядь,
Сольюсь со стенами - им меня не взять!
Что ты наделала печаль?
Что ты наделала печаль?
Вострозубая. Вышколенная.
По что и крысам спать - они не знают Тьмы
Для них все одно - жратва, что я, что ты.
Натяну на пальцы звездных нитей прядь,
Сольюсь со стенами - им меня не взять!
Что ты наделала печаль?
Что ты наделала печаль?
- Тебе легче?
- Я не знаю. Просто я не люблю, когда за меня что-то решают.
- Потом ты поймешь, что это было верно.
- Может быть... - Я усмехнулась. - Будешь завтракать?
- Нет.
- Ну, а зачем я все это готовила?
- Мы позавтракаем там.
Минута молчания.
- Что будет с квартирой?
- Я поставлю защиту от воров. Ты теперь ее хозяйка, ты и решай что с ней делать.
- Тогда ставь защиту и пошли. Не люблю долгих расставаний с чем бы то ни было.
- Ты так и пойдешь?
Как успокоиться мне?
Как уснуть?
Ослабить поводок.
Мир перевернуть!
Как уснуть?
Ослабить поводок.
Мир перевернуть!
Наверное, его удивление было вполне понятно. Мы были потрясающей парочкой. Он, в своем костюмчике, в сверкающих ботиночках и плаще, который, казалось, сошел с картинок журналов футуристической моды. Причем, ему все это действительно шло.
И я, с массивными серебряными кольцами на пальцах, в затертой бандане, расписанных джинсах и совершенно непонятной рубашке, поверх которой красовалась коричневая замшевая куртка в булавках и цепочках.
- А что? - постаравшись придать своему голосу побольше надменности, поинтересовалась я. - Что-то не устраивает?
Он что-то невнятно буркнул, поправил галстук и на несколько секунд ушел в сумрак.
- Теперь сюда точно никто не сунется, - радостно сообщил он, появляясь в этом мире и подхватывая два их трех чемоданов. - Пойдем. Нас уже ждут.
- Кто?
- Узнаешь.
- Подожди... Хочу дослушать...
Режет ухо, как тонкая струна,
Самый страшный звук на свете - тишина.
Бронхитным кашлем захлебнулся в ванной кран.
Слепой змеей в углу шипит телеэкран.
Кто подскажет мне зачем я здесь сижу?
Кому раздали звезд? Я третьи сутки жду!
Самый страшный звук на свете - тишина.
Бронхитным кашлем захлебнулся в ванной кран.
Слепой змеей в углу шипит телеэкран.
Кто подскажет мне зачем я здесь сижу?
Кому раздали звезд? Я третьи сутки жду!
- Тебе так это важно?
- Да.
На скользком подоконнике стою...
Подожди...
Я лечу...
Подожди...
Я лечу...
Только сильно не бейте... Хорошо?